настройки для слабовидящих
+7(812)575-17-71

E-mail

Пароль

Личный кабинет

Рыскина В. Л.
ВЗГЛЯД НА ААС ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ МКФ:
НА ПРИМЕРЕ ОДНОГО СЛУЧАЯ

Классификация МКФ подходит нашему
международному сообществу ААС,
как старые, много лет ношеные туфли
Fried-Oken&Granlund

Источник: Альтернативная и дополнительная коммуникация в работе с детьми и взрослыми, имеющими интеллектуальные и двигательные нарушения, расстройства аутистического спектра. Сборник статей. / Ред.-сост. В. Рыскина. — СПб. :Издательско-Торговый Дом «Скифия», 2016

    Аугментативная и альтернативная коммуникация (ААС) — обобщающий термин, объединяющий методы и способы коммуникации для людей с нарушениями в продуцировании и понимании речи. Целью ААС является поддержка неговорящих детей и взрослых, в том, чтобы они могли активно участвовать в повседневной жизни, взаимодействуя с другими людьми (Blackstone, Williams, & Wilkins, 2007) Такая цель предполагает, что вовлеченность в коммуникацию важно поддерживать любыми средствами, что как будто противоречит идее коррекции речевого нарушения, где основным критерием успешности развития считается совершенствование произносительных навыков. Действительно, для подхода, на котором базируется ААС, важно скорее не то, насколько совершенным или общепринятым способом человек поддерживает коммуникацию, а прежде всего то, что он в состоянии ее поддерживать в принципе, оставаясь,
таким образом, включенным в социальную жизнь в быту, а также успешным в коммуникации в процессе получения образования.

    Такой подход связан с несколькими другими базовыми концепциями, расширяющими взгляд на понимание ограничений развития и инвалидности, которые так же, как и ААС, стали развиваться в последние десятилетия. Это так называемая социальная модель инвалидности (P. Hunt,1996), идея нормализации жизни (B. Nirie , K. Grunevald, 1996) и, наконец, международная классификация функционирования, ограничений жизнедеятельности и здоровья (МКФICH). МКФ — биопсихосоциологическая модель, которая представляет собой дополнение к другой классификации ВОЗ: Международной классификации болезней (МКБ-10) WHO-FIC, www. who. int/classifications). Всемирная организация здравоохранения определяет здоровье не только как отсутствие болезни, но также и как полное физическое, психологическое, и социальное благополучие. МКБ-10 и МКФ вместе охватывают и описывают состояние здоровья
отдельных людей и групп. Болезни описываются согласно этиологии, а человеческое функционирование — с точки зрения функций тела и структур, видов жизненной активности, участия человека в жизни общества и факторов среды (Bjorck-Åkesson et al.,2010, Mia Pless & Mats Granlund,2012).

    Всесторонняя биопсихосоциологическая модель МКФ является новой для многих специалистов, которые, как правило, описывают здоровье людей и их функционирование на основании своей узко профессиональной области, используя социальную, психологическую или медицинскую модель, но не все три одновременно. Для некоторых специалистов использование этой многомерной модели означает изменение привычной системы ценностей в отношении к здоровью. Например, Лунд и Лайт (Lund & Light, 2006) делают акцент на тенденции в ААС оценивать результаты в развитии коммуникации с точки зрения участия в жизни общества, а не использования определенного количества символов. Похожим образом рассматривает прогресс в той или иной области развития концепция нормализации — в качестве наиболее важной считается та область развития или функция, которая позволяет приблизить образ жизни человека к нормальному, то есть максимально похожему на образ жизни его ровесников, не имеющих нарушений в развитии.

     Концепция Международной классификации функционирования, ограничений жизнедеятельности и здоровья (МКФ, ВОЗ 2001) cтавит нас перед необходимостью оценивать не только нарушения (структуры и функции), но и активность человека и его участие в жизни общества, а также анализировать барьеры — личностные и средовые факторы, которые мешают или помогают человеку быть включенным в социальную жизнь. Концепция МКФ предполагает, что вмешательство, направленное на лечение, коррекцию не должно забирать у семьи и профессионалов больше сил и времени, чем вмешательство, направленное на устранение барьеров, ограничивающих максимальное участие в жизни общества и ежедневную активность. Расстановка таких акцентов представляется очень важной, особенно в российском контексте, где априори развитие активной речи и продуцирования любым путем является главной «точкой входа» в помощь людям, а особенно детям, с нарушениями вербальной речи.

     Рассмотрим ограничения способностей к коммуникации с точки зрения МКФ, которая помогает разграничить речевые способности и способности к коммуникации. В контексте приложения к ААС мы можем рассмотреть их таким образом:

1). факторы, ограничивающие коммуникацию — восприятие, грамотность, навыки социального
взаимодействия, моторная доступность и др.,
2). функциональные нарушения, которые ограничивают коммуникацию — состояние зрения, слуха,
мелкая и крупная моторика, интеллектуальные функции, оральная моторика и др.,
3). ограничения в участии, вызванные факторами,ограничивающими коммуникацию — социальное взаимодействие, личные отношения и др.,
4). факторы среды, которые являются помехой или помощью для коммуникации — доступ к вспомогательным средствам коммуникации, политические и законодательные решения, отношения
окружающих людей и др.

    МКФ, таким образом, является базой и поддержкой для использования методов и технологий ААС, так как и то, и другое направлено на поддержку людей в межличностных взаимодействиях, расширяя возможность их вовлеченности в ситуации повседневной жизни.

    Далее предлагаем рассмотреть историю развития Дани К. с точки зрения выбора средств коммуникации на основании рассмотренных подходов.

     Даня К. — ребенок с дискинетической формой церебрального паралича и расщелиной верхней губы и неба — был включен в программу раннего вмешательства в возрасте 1 года и 6 месяцев. На первом этапе оценки он мог произносить только однообразные хриплые звуки, не пользовался жестами, его мимика была очень скудной и маловыразительной. Он не умел самостоятельно садиться, вставал, толькоподтягиваясь, еще не сидел без поддержки, не ползал, но мог неустойчиво ходить за две руки. Мальчик не мог точно дотянуться до предмета, ему трудно захватывать игрушки и манипулировать ими. . Представим оценку развития Дани в соответствии со структурой МКФ (Рисунок 1).

    Медицинский диагноз — «Детский церебральный паралич. Дискинетическая (гиперкинетическая) форма (атетоидный гиперкинез). Средне-тяжелая степень тяжести».

    Нарушение в развитии. Оценка по KID-шкале*  (* Kent Infant Developmental Scale (KID) для детей от 2 до 16 месяцев и Child Developmental Inventory (RCDI) для детей от 15 месяцев до 3,5 лет (Ireton H., Ireton H. and Contributors, Reuter J. M. & Woznniak J. R., Reuter J. M., Gruber Ch., Чистович И. А., Рейтер Ж., Шапиро Я. Н.)

    Из приведенных результатов видно, что Даня в возрасте 18. 1 отстает по всем областям развития.

 Нарушения структуры и функции челюстно-лицевой области

    Имеется расщелина губы твердого и мягкого неба. Со второй недели жизни мальчик пользуется обтуратором, а в 4 месяца ему был проведен первый этап оперативной коррекции — пластика верхней губы.

Таким образом, у ребенка:
• Нарушена дифференцировка между носовым и ротовым дыханием. Отсутствует нормальный небноглоточный затвор, не создается необходимого для произнесения звуков внутриротового давления.
• Патология строения мягкого и твердого неба не позволяет им нормально участвовать в процессе голосообразования, кроме этого, нарушены резонаторные функции ротовой и носовой полости
и пазух.
• Корень языка и надгортанник смещены назад. Это препятствует участию языка в артикуляции, а неправильное положение надгортанника и ограничение движений языка из-за его неправильного положения — нормальному координированному глотанию. (поперхивается, ест, запрокинув голову).
• Нарушение чувствительности верхней губы из-за оперативных рубцов и неба из-за наличия расщелины и постоянного раздражения инородным телом — обтуратором.

Нарушения движений

  • Нарушение мышечного тонуса — меняющийся тонус. Это препятствует развитию контроля за
    положением тела в пространстве, правильному распределению веса тела, балансу, способности поддерживать вертикальное положение и надежно перемещаться из одной позы в другую.
    • Имеются неконтролируемые движения (атетоидный гиперкинез) в дистальных отделах конечностей (преимущественно верхних).
    • Отсутствие контроля за положением тела (туловище, плечевой пояс, таз и проксимальные отделы конечностей) и гиперкинез препятствует правильному развитию движений верхней конечности: нет противопоставления большого пальца, невозможно координированное открытие кисти,
    смыкание пальцев на предмете, отсутствует пинцетный захват. Даня использует только примитивный ладонный захват предметов, при этом с трудом удерживает предмет в руке и не может свободно им манипулировать.
  • Нарушения контроля за крупными движениями и позой влияет на координацию дыхания и голосообразования, а также на правильное формирование грудной клетки.
    • Нарушение функции дыхательных мышц приводит к снижению объема дыхания.
    • Тип дыхания — преимущественно брюшной.
    • Нарушен ритм дыхания
    • Нарушен контроль за правильным голосообразованием.

Ограничения активности

    Активность ребенка прямо связана с использованием различных навыков в повседневной жизни. Игра, развлечения, навыки самообслуживания (еда, одевание, умывание и т. д.), каждодневное общение с окружающими — в совокупности составляют компоненты нормальной активности человека. Это позволяет разграничить нормальный или ненормальный уровень активности человека в сравнении с другими людьми его пола и возраста. Достоверно оценить обычный уровень активности ребенка с помощью стандартных тестов в ходе индивидуального занятия крайне трудно, а часто и невозможно, так как полученные данные зависят от конкретной ситуации. Некоторые сведения об активности также интервью и структурированные дневники для наблюдения (см. ниже).

     Из-за двигательных проблем Даня не имел возможности манипулировать предметами и
исследовать их с помощью рта и рук так, как это делает нормально развивающийся ребенок. Кроме этого, из-за нарушения движений, в том числе мимики, Даня не мог активно инициировать и поддерживать даже невербальный диалог. Многие из перечисленных выше нарушений привели к тому, что Даня не пользовался
вербальным языком, изредка произнося только хриплые недифференцированные гласноподобные звуки. Таким образом, в соответствии с вышеуказанной классификацией, мы отмечаем следующие ограничения активности и жизнедеятельности:
• ограничение способности к общению с другими людьми;
• ограничение мобильности и, как следствие, ограничение способности самого себя обслуживать.

Обсуждение и выработка стратегии вмешательства

     Следует заметить, что в случае множественных нарушений вопрос о причине чаще всего открыт. Поэтому, даже принимая решение о каких-то дополнительных методах обследования, по нашему мнению, необходимо оценить, изменят ли их результаты что-то в стратегии помощи ребенку.
Бывает, что достаточно трудно решить, с чем именно связано отставание в развитии речи, но цели вмешательства, несмотря на это, не изменятся. И независимо от того, как мы отвечаем для себя на первый поставленный вопрос о причине того, почему ребенок не начал пользоваться вербальной речью, подход, который мы выбираем, это — направить усилия на максимальное преодоление ограничения ребенка в активности и общении с другими людьми (в концепции МКФ — жизни общества).

     Учитывая, что расщелина губы и неба у Дани сочетается со значительными двигательными
нарушениями, мы посчитали целесообразным поставить вопрос об использовании средств
ААС (альтернативной, дополнительной) коммуникации параллельно со стимуляцией вербального языка.

    Несмотря на то, что мы не можем с точностью определить тип и сложность артикуляторных и дыхательных проблем, с которыми мы столкнемся позже, мы готовим основу для использования в дальнейшем не только вербальных средств коммуникации, но и альтернативных средств. Так, может быть использована специальная система жестов, картинок и целых слов (если позволяет уровень восприятия ребенка). Важно сочетать все перечисленные методы с речевым сопровождением, что позволяет придерживаться важного педагогического принципа — принципа избыточности форм выражения одного и того же смысла.

    Одним из основных вопросов, обсуждавшимся физическим терапевтом и логопедом — специалистом по коммуникации, был выбор конкретных средств альтернативной коммуникации, которыми мог бы пользоваться Даня. Для этого мы проводили оценку коммуникативного поведения ребенка, используя стандартные инструменты, наблюдения экспертов и структурированных дневник родителей. Важно было выяснить, есть ли у Дани желание (выраженное намерение) вступать в коммуникацию, каким образом он его выражает.

    Для оценки коммуникативного развития использовался Мак-Артуровский тест речевого и коммуникативного развития детей раннего возраста (The MacArthur Communicative Development Inventory, разработанный американскими исследователями, адаптирован к русскому языку на кафедре детской речи РГПУ им. Герцена (Санкт-Петербург).  MacArthur CDI представляет собой два опросника, заполняемых родителями: «Тест речевого и коммуникативного развития детей раннего возраста: слова и жесты» и «Тест речевого и коммуникативного развития детей раннего возраста: слова и предложения».

Далее представлен раздел из опросника «словарный запас» для Дани в возрасте 18 месяцев

    Из данной оценки видно, что хотя Даня, со слов родителей, понимает 168 слов из 390 предложенных, его возраст развития в этой области 14 месяцев. При  том, что когнитивное развитие у ребенка с церебральным параличом оценить сложно, можно предположить на основании этой оценки, что когнитивный уровень Дани не отстает от уровня сверстников и трудности связаны преимущественно со средствами выражения.
С помощью структурированного дневника мы получили информацию от семьи о том, как ребенок выражает намерения, чтобы потом вместе с семьей принять решение, для каких именно объектов и нужд необходимо подобрать знаки.

     Коммуникативные намерения неговорящего ребенка с маловыразительной мимикой с трудом поддаются однозначной интерпретации. В связи с этим мы полагаемся на оценку родителей, которые являются главными «переводчиками» ребенка.

    Для того чтобы оценить это, мы используем дневник наблюдений за коммуникативным поведением ребенка, который вела мать ребенка.

   На основании этого мы можем судить о том, что Даня действительно может ясно для окружающих выражать некоторые коммуникативные намерения и желания. Он не может сказать «дай машинку», и, вероятно, может нуждаться в дополнительных знаках, чтобы выразить смысл «машинка», так как смысл «дай» (тянется к желаемому объекту) — присутствует.

 Участие

    Прежде чем говорить об этом виде оценки, необходимо отметить некоторые особенности жизни семьи ребенка с церебральным параличом. К сожалению, большинство таких детей изолированы от сверстников с типичным развитием. У этого множество причин: тревога родителей, нехватка инклюзивных пространств, детских садов и школ, недоступность городской среды для ребенка с церебральным параличом и другие. Поэтому одной из важнейших общих целей вмешательства мы считаем создание условий для включения такого ребенка во взаимодействие со сверстниками. Для этого в процессе проведения программы вмешательства можно создавать различные терапевтические среды для детей с нарушениями.

    Было решено начать использовать жесты, как более естественное средство коммуникации, которое реально вписывается в обычную жизнь и при специальной подготовке — коммуникацию со сверстниками. Даня вполне мог справиться с исполнением простых жестов перед собой.

Усвоение жестов

    В программу, составленную нами для Дани, входили манипулирования мелкими и крупными, разными на ощупь объектами с речевым и жестовым сопровождением, рассматривание жестового словаря, коммуникативной книгиальбома, составленного специально для него. Использование рифмованных строк в сопровождении жестов. Наилучшей позицией для занятий была выбрана позиция «напротив и на
одном уровне». Даня в стуле — глаза в глаза, другой человек, помогающий ребенку выполнить движения и фиксирующий позу — сзади стула.

   Мы пользовались жестовыми системами Скандинавии (система Ирэн Йоханссон, 1995), элементами английской системы Макатон и жестового языка глухих, вместе с родителями, выбирая из них подходящие жесты. Достаточно много жестов Даня включал (изобретал, заимстововал) самостоятельно.

   На таблице представлено сравнение путей приобретения жестов трех детей с разными нарушениями: Дани, Сережи-мальчика с синдромом Дауна, Насти — девочки с нарушением голоса.

    Из приведенной таблицы видно, что Даня достаточно активно приобретает жесты самостоятельно (но все же меньше, чем Настя — девочка без двигательных нарушений), а также много использует жесты, которые предлагают ему родители и педагоги. Мы прежде всего столкнулись с тем, что для некоторых понятий жесты было подобрать трудно, так как они либо были недоступны ребенку из-за двигательных нарушений, либо в имеющихся у нас жестовых системах не было необходимого жеста. На первом этапе было важно, чтобы жесты были не только простыми и моторно доступными, но и мотивированными
(т. е. чтобы Даня понимал, почему жест связан именно с тем или иным объектом), но затем стало ясно, что скорость запоминания жеста может быть не связана с его мотивированностью, а может быть обусловлена другими причинами.

    Введение системы жестов не было легкой задачей, и вначале Даня не понимал, чего от него хотят и пытался избегать этих занятий, однако вскоре понял, что таким образом он может реально получать желаемое и комментировать то, что хочет разделить с взрослым.

     С возрастанием количества жестов все большую роль играл контекст их использования.
Стиральная машина, паровоз и мясорубка — объекты, которые изображались очень похожим
способом — «вращение одной руки перед собой», появились примерно в одно и то же время и произвели сильное впечатление на Даню. Именно из контекста собеседник (в основном, мама или бабушка) понимал, какой из них имеет в виду Даня.

     За полгода Даня овладел 190 жестами и пользовался даже жестовыми фразами, переядя таким образом к синтаксису. Он стал активно инициировать контакт. Количество знаков увеличивалось, причем многие знаки получали все больше дополнительных значений, становясь таким образом многозначными. Возникновение новых значений (полисемия) осуществлялось на основе на наличии общих признаков у обозначаемых объектов. Даня и его близкие продолжали совершенствовать систему коммуникации. Наступил момент, когда Данина мама сказала: »Он понял, что такое жесты, это стало для него языком».
Однако скоро мы вынуждены были констатировать, что жестовый словарь, который позволял ему элементарно общаться и поддерживать взаимодействие с окружением, увеличивался все медленнее, из-за моторных проблем. Дане было трудно овладевать жестами, требующими тонких дифференцированных движений, и к определенному моменту он практически исчерпал свой жестовый потенциал.

Технические средства и визуальные знаки

     Попытки достичь успехов в дифференцированном дыхании и оральной стимуляции не удавались — Дане было неприятно само внимание к этой области, и мы использовали самые разнообразные игровые методы, чтобы хоть немного продвинуться в этой области. Мы стимулировали получение любого позитивного опыта в оральной сфере, так как она оставалась самой болезненной для него областью. Звуков, которые он мог произнести, становилось все больше, и когда Дане исполнилось три года, он владел уже несколькими словами, произношение которых давалось ему с большим трудом («аня» — Даня, «ама» — мама), изолированно произносил главные звуки, когда ему показывали на соответствующие буквы. . Для развития дыхания и стимуляции мы использовали компьютерные программы (Речевой калейдоскоп).

      В 3. 3 года начали применять технические средства — коммуникативную приставку Флэксиборд
(звуковая коммуникативная доска, которая позволяет с помощью нажатия на определенную ее
часть, пользоваться записанной вербальной речью) и коммуникативные кнопки (диктофоны на
одно сообщение). Мы предлагали Дане игры, в которых он мог бы, например, не только отвечать
на вопросы и совершать выбор, но и с помощью технического средства проявить инициативу — позвать, привлечь внимание, отказаться. Даня уже активно участвовал в диалоге, составлял небольшие рассказы о себе и своих близких.

    Вскоре стало ясно, что технических средств — коммуникативных кнопок — было недостаточно, а приставка Флэксиборд, хотя и была предоставлена родителям для домашнего использования, была громоздкой и неудобной для введения в повседневную активность. Развития вербальной речи скоро ожидать было невозможно. Операция по закрытию расщелины неба была отдалена на непределенный срок из-за атаксических нарушений. Перед нами снова стоял вопрос об ограниченной активности Дани: он хотел сказать гораздо больше, чем мог.
   Исходя из принципа «избыточности  символизации (термин Ирэн Йоханссон), решено было пойти дальше в использовании средств тотальной коммуникации — к плоским символам. Следующим этапом стало использование картинок, пиктограмм, а также чтение целых слов. И снова самым важным для нас оставался принцип — не забывать ни про одно из средств коммуникации, поддерживать по возможности все одновременно.

    При проведении динамической оценки было важно оценить не только развитие мальчика по областям в сравнении с обычными сверстниками, но и степень ограничения участия Дани в жизни социума.

     На рисунке 2 представлена оценка по шкале RCDI в 39 мес, где курсивом обозначена оценка развития Дани без использования альтернативных и технических средств, а сплошной линией — с использованием жестов, где видно, насколько «нормальнее» становится жизни Дани при возможности использования дополнительных средств.

Дальнейшее развитие и жизнь Дани

     Дальнейшая история Дани свидетельствует о том, что он успешно социализировался и развивал свои способности, используя альтернативные средства коммуникации. В возрасте 4 лет он начал посещать интегративную группу детского сада, где его сопровождал тьютор. Система жестов Дани была записана для педагогов детского сада, и они старались использовать их, однако из-за проблем передвижения (Даня все еще не ходил), он был еще достаточно ограничен в участии в жизни группы, так как тьютор сопровождал его всюду и часто скорее ограничивал от участия, чем включал в группу. Требовалась специальная подготовка тьюторов для работы по включению, направленную на максимальное участие ребенка в жизни группы. Даня продолжал заниматься с логопедом дыханием и артикуляцией, был проведен следующий этап операции, однако проблемы дизартрии сохранялись, фразовая речь появилась, но была невнятной настолько, что понимать Даню могли только члены семьи. Даня начал читать и продолжал использовать жесты. При выборе школы, Даня был принят в школу для детей с церебральным параличом, при этом он был один из нескольких «неговорящих» детей в школе. В школе Даня начал использовать бумажную клавиатуру, которой пользовался на уроках и на переменах. Уже посещая школу, он начал немного самостоятельно ходить, с трудом сохраняя устойчивость. Перешел к использованию компьютера, быстро овладел навыками печатания, а также использовал планшет с программой гугл-переводчик с озвучкой или textto-speech, для того чтобы разговаривать с одноклассниками. В настоящее время Дане 17 лет, он увлекается программированием и разрабатывает программы для неговорящих детей из своей школы. Даня — чемпион по игре в бочо, принимает участие в международных соревнованиях. Однако его речь способны понимать только близкие и несколько учителей.

Ниже приводим отрывки из интервью с Даней, касающиеся использования им средств ААС:

— Что ты помнишь о том, как ты начал общаться жестами? С какого возраста это помнишь? Было ли тебе их недостаточно? Помнишь ли такие ситуации, когда было недостаточно?
— Помню жесты. Жесты рано помню. Года три. И на том этапе было достаточно жестов и альбомов с
картинками.
— Что ты думаешь о том, что тебе дает альтернативный способ коммуникации (все, что не
устная речь)? Как ты сейчас представляешь ситуацию, если бы у тебя не было бумажной клавиатуры, компьютера, а в детстве — жестов?
— Жесты, мимика, бумажная клавиатура, знание собеседника, что я знаю правильный ответ (лучшая
моя фраза эта та, которую я не изрек). В больших кампаниях планшет (набрал, показал, поржали) или с озвучкой или читают с экрана (в зависимости от состояния аудитории). Представляю ситуацию —
хм... сейчас я могу, гуляя оказаться без клавиатуры, и ломается вело-трайк. И тут начинаются чудеса
ААС. Ловлю людей. Мычу, что сломался, что нужно позвонить. Пишу на песке палочкой. Жестами показываю. Вообще без ААС? Как это? Мне не представить. Хотя... можно таскать с собой брата или друга, чтоб они переводили…

— Как тебе кажется, в чем именно твои ограничения на сегодняшний день?
— Сейчас я испытываю большие психические трудности, потому что я в мыслях формулирую красивенькую фразу, с оборотами, иносказаниями и по-английски. В случае с планшетом или бумажкой
эту фразу долго печатать, в случае с мамой и речью— мама говорит: «damn you, говори ты проще и по-русски, и так непонятно ни фига». Это мучает сильно... То, что не сказать как думаешь. Ну как-то так…

Обсуждение
    На примере развития Дани можно с уверенностью утверждать, что средства ААС оказываются решающими для участия в жизни общества и развития повседневной активности человека, который лишен возможности пользоваться вербальной речью. Однако эти средства оказались нужными не только для этого. То, что Даня был включен в разнообразные виды знаковой деятельности, способствовало его интеллектуальному развитию. При этом знаковая деятельность и постоянно совершенствовались у Дани именно за счет постоянного использования жестов, визуальных средств, технических средств, а затем и письменной речи. Именно за счет постоянного использования альтернативных средств Даня смог развиваться, не отставать от сверстников в когнитивном развитии, выучить английский язык и даже программирование.

    Многочисленные исследования показывают, что концептуальная основа, обеспеченная МКФ, предлагает новую парадигму человеческого функционирования и инвалидности, которая может использоваться как руководство для междисциплинарного подхода к оценке и вмешательству. Кроме того, в сфере ААС, МКФ была предложена в качестве средства и для расширения взгляда на вмешательство от функции тела и активности до того, чтобы включать также активность и участие (Lund & Light, 2006), и как единый язык для сравнительных исследований. Необходимо, чтобы специалисты и организации разных ведомств приняли МКФ как единый междисциплинарный язык и разделяли эту идею. Это позволит получить более стойкий эффект от расширения фокуса вмешательства с помощью ААС, включая активность и участие, как важные компоненты успеха в
развитии.

Литература

  • Вершинина Е. А., Елисеева М. Б., Лаврова Т. С., Рыскина В. Л., Цейтлин С. Н., Некоторые нормативы речевого развития детей от 8 до 18 месяцев// Специальное образование: традиции и инновации: Сборник научно-методических трудов с международным участием. — СПб. :
    Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2011.
    • Клочкова Е. В., Рыскина В. Л., Интердисциплинарная программа помощи детям с церебральным параличом: оценка и выбор стратегии вмешательства, в сб. «Особый ребенок», вып. 5
    • Нормализация жизни в закрытых учреждениях для людей с интеллектуальными и другими функциональными нарушениями : теоретические основы и практический опыт / авт. — сост. К. Грюневальд. — СПб. : СПб Институт раннего вмешательтства, 2003.
    • Л. В. Самарина Применение международной классификации функционирования, ограничений жизнедеятельности и здоровья в службе раннего вмешательства, электронный журнал «Раннее вмешательство: теория и практика», вып. 2, 2015
  • Bjorck-Åkesson, E., Wilder, J., Granlund, M., Pless, M., Simeonsson, R., Adolfsson, M., Almqvist, L., Augustine, L., Klang, N., & Lillvist, A. (2010). The International Classification of Functioning, Disability and Health and the Version for Children and Youth as a tool in child habilitation/early childhood intervention: Feasibility and usefulness as a common language and frame of reference for practice. Disability & Rehabilitation, 32(Suppl. 1),
    • Lund, S., & Light, J. (2006). Long-term outcomes for individuals who use augmentative and alternative
    communication: Part I — What is a «good» outcome? Augmentative and Alternative Communication, 22,
    • Mia Pless & Mats Granlund. Implementation of the International Classification of Functioning, Disability and Health (ICF) and the ICF Children and Youth Version (ICF-CY) Within the Context of Augmentative and Alternative Communication, Augmentative and Alternative Communication, 2012; 28(1).